chief_179

Category:

«Херсонес» против Lighthouse Battery.

  При работе над описанием боевых действий, одним из важнейших моментов является сопоставление данных от всех участников конфликта. Без этого, совершенно нельзя составить полноценную картину произошедшего. Для примера, ниже приведён взгляд с русской и андийской стороны, на бой британской береговой батареи с пароходо-фрегатами «Херсонес» и «Громоносец», произошедший в верховьях Севастопольской бухты 22 февраля (6 марта) 1855 г.

Место будущего боя в 1854 г. Весьма реалистичная акварель работы Gaspard Le Marchant Tupper. 

Для начала, как это выглядело с русской строны:

  Неприятель, в эту ночь поставив на батарею, построенную им на приморской высоте подле устья Черной речки, три орудия, сего числа в 6 ½ часов утра открыл огонь по пароходу «Херсонес», стоящему вблизи сухарного завода.

  Отвечая ему своим бортом, «Херсонес» для сбережения машины подался на швартовых к южной стороне бухты и тем вышел из-под неприятельского огня. Пароход «Громоносец» и наши батареи северного берега бухты немедленно открыли огонь по неприятельской, которая к 7 ½ часам прекратила.

  На пароходе «Херсонес» убитых – 44-го флотского экипажа вольные матросы Петр Демский, Михаил Гребенюк, раненых – Яков Белый и 43-го экипажа матрос 1-й статьи Иван Лебединский. Пробоин в пароходе: противу машины в подводную часть – 3, в кают-компанию выше ватерлинии – 1, в ватервейс ютовой – 1, в кожуховую каюту с правой стороны – 1.

  О чем Вашему Превосходительству имею честь донести.

                                                                           Вице-адмирал Нахимов 1-й.

Современный вид со стороны устья р. Чёрной. 

Теперь с английской (взято из «Siege of Sebastopol. An account of artillery operation». London, 1859. ):

  В течение некоторого времени два русских парохода стояли на якоре у вершины бухты, под Инкерманским маяком, бортом к нашей Маячной батарее (Lighthouse Battery), на расстоянии 500  ярдов друг от друга, ближайший находился от нас на расстоянии около мили. Каждый из пароходов был вооружен двумя тяжелыми артиллерийскими орудиями, огонь которых вызвал большое раздражение французских рабочих на Инкерманском хребте и перед ним; они также постоянно бросали снаряды в нашу Маячную батарею, а также в левый Маячный редут (Lighthouse Redoubt), занятый французским пикетом. 

  Лорд Реглан распорядился, убрать эти пароходы. Три 32-фунтовых 56-центнеровых (32-pdr. (56 cwt.)) орудия, должны были быть установлены на Маячной батарее, на фасе противоположном Инкерманскому маяку, в амбразуры, направленные вниз, на бухту и командовавшими над пароходами.

  Эти пушки должны были открыть огонь на рассвете.

  После наступления сумерек, орудия были поставлены на позиции, амбразуры расчищены, но закрыты масками.

  Ядра накаливались в печи, разогретой патентованным топливом, которое, не давало дыма, что способствовало скрытности операции.

  Положение батареи было таково, что, когда бой начнется, борьба будет неравной, хотя три орудия будут действовать с позиции выше пароходов; батарее противостояли шесть русских батарей на противоположной стороне бухты, из которых три командовали над ней. 

  Для выполнения этой задачи была выделена рота майора Strange.

Верховья Севастопольской бухты и позиция Маячной батареи.

Присутствовали: 

майор Strange

капитан Spurway

лейтенант Champion

лейтенант Hickes

капитан и адъютант Рейли

  Капитан Oldfield также находился батарее в качестве старшего офицера Инкерманского отряда.

  Еще до наступления рассвета амбразуры были открыты и как только стали отчетливо видны корпуса пароходов, первая пушка выстрелила в сторону ближайшего парохода. Ядро прошло над пароходом; второе ядро прошло между его мачтами; третий выстрел был направлен на другой пароход; но из-за расстояния и близости его к безопасному месту (закруглённого мыса у мыса Килен-бухты, у которого он лежал) огонь всех трех орудий впоследствии был направлен полностью на ближайшее судно; четвертое ядро попало в кожух гребного колеса.

  До этого момента, на пароходе никого не было видно, но теперь один матрос поднял голову из люка и тотчас исчез, в следующее мгновение команда была на палубе; они тотчас же развернули орудия и открыли огонь по батарее.

 Пароходы начали движения на канатах и под парами для того что бы сменить позицию.

  Сухопутные батареи все еще хранили молчание, но теперь можно было видеть людей, бегущих к ним из лагеря наверху, и через несколько минут все шесть открыли по нашим трем орудиям быстрый, но, к счастью, плохо направленный огонь.

  Примерно через 26 минут оба парохода скрылись из виду, один из них был серьезно поврежден; он получил семь или восемь попаданий и казалось, горел.

  Кожух левого гребного колеса был полностью разрушен. Впоследствии дезертиры показали, что он сильно пострадал, три человека были убиты и трое ранены. Днем его наблюдали накренившимся выше в бухте.

  Всего было произведено 59 выстрелов, из которых 27 калёными ядрами.

  Штабные офицеры, посланные командующим войсками для наблюдения за результатом действия, находясь в тылу батареи, у её правого фланга, сообщили, что русские произвели по трем орудиям 240 выстрелов, но к потерям это не привело. Сломался ганшпуг и один из артиллеристов вывел из строя прицел.

  Пароходы больше не появлялись; французы были избавлены от неприятностей. Цель была достигнута.

  Однако, не смотря на это, было выражено некоторое недовольство тем, что пароходы не были уничтожены, не сгорели, не взорвались или не затонули; но если принять во внимание, то, что батарея была установлена на высоком утесе, от подножия которого корабль находился на расстоянии мили, вследствие чего сила огня ослабевала и что после четвертого выстрела цель пришла в движение, то ожидание верного уничтожения корабля едва ли покажется оправданным.

Пароходо-фрегат «Херсонес» на мели у береговой батареи №4. Снимок 1856 г., уже послевоенный. 

  Интересно, что, судя по всему, критика действий артиллеристов, вышла за пределы «выражения некоторого недовольства», так как командующий британским осадным артиллерийским парком, вынужден был, с целью защиты своих подчиненных, написать письмо лорду Реглану, в котором, он подробно объяснял, почему русский корабль не был уничтожен. 

  В заключение рассказа об этом эпизоде первой обороны Севастополя, следует сказать, что англичане действительно добились полного очищения верховьев Большой севастопольской бухты от русских военных кораблей. Причём, следствием боя, стал не только уход пароходо-фрегатов от Инкермана, но, по приказу Нахимова, в следствии угрозы со стороны осадной артиллерии, была оставлена и позиция напротив Килен-баухты (её, ещё с осени 1854 г., занимал линейный корабль «Гавриил»). 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic