chief_179

Categories:

О судьбе лоц-судна «Астролябия».

  Каждый интересующийся историей отечественного парусного флота, рано или поздно приходит к известному справочнику Веселаго Ф. Ф. «Список русских военных судов с 1668 по 1860 год» (Санкт-Петербург, 1872). Подобно большинству справочников, содержащих огромный объём информации, книга Веселаго, не лишена некоторого числа ошибок. С одним из таких спорных моментов в описании судьбы отдельно взятого корабля удалось разобраться.

  В справочнике Веселаго о судьбе лоции «Астролябия» говорится следующее: «В 1853 году подарена греческому подданному Лазареву» (стр. 561). Однако в современных справочниках (например у Чернышова А. А.  стр. 419), о какой либо передаче корабля ни чего не пишется, а говорится о его гибели в Керчи 12 мая 1855 г. Тоже говорятся и практически во всех, затрагивающих эту тему, исторических трудах. 

  Кто же прав? Как не странно, оказалось, что правы все. Корабль действительно был подарен греку Лазареву и действительно погиб в Керчи 12 мая 1855 г., находясь при этом в составе Черноморского флота.

  Немного о самом корабле. 

  «Астролябия» являлась лоц-судном специально постройки, головным кораблём в серии из чётырёх единиц, куда кроме неё входили еще «Секстант», «Мензула» и «Квадрант». Построено в Николаеве, корабельным мастером штабс-капитаном Афанасьевым. Заложена «Астролябия» 20 июня 1842 г., спущена на воду 6 ноября 1843  г.

  Размерения: дина по гон-деку - 79 ф. 4 д.; по килю - 69 ф. 3 д.; ширина без обшивки у брейтлейна - 22 ф.; глубина от киля до верхней кромки гондек-бимса - 11 ф. 3 д.; осадка в полном грузу ахтерштевнем  - 9 ф.; осадка в полном грузу форштевнем - 8 ф.; осадка по спуске на воду с полозьями без балласта - ахтерштевнем 6 ф. 1 д. и форштевнем - 4 ф. 6 д. 

Парусное вооружение – шхуна.

Вооружение на 1853 г. – 6 шт. 3 фунт. чугунных фальконетов.

  В компанию 1853 г. «Астролябия», совершала плавание по своим прямым обязанностям лоц-судна. В конце года корабль встал на зимовку в Керченском порту и в дальнейшем, больше в Черное море уже не выходил. 

  После вступления в войну Великобритании и Франции и начала крейсерских операций флота союзников у русского побережья, Черноморский флот укрылся в портах и практически прекратил активную деятельность. Не составлял в этом исключения и отряд Черноморских и Кавказских судов, находящийся в Керченском проливе. Однако необходимость в морских перевозках сохранялась, так как из-за противодействия кавказских горцев, сухопутное сообщение с отдельными пунктами Черноморской береговой линии было сопряжено с большими трудностями, а в ряде случаев сделалось и просто невозможным. В этих условиях, не желая рисковать своими боевыми кораблями, русское командование обратилось с просьбой о перевозках войск к капитанам и судовладельцам частных судов, которые в большом количестве находились в Керчи (в целом данное решение выглядит очень странным). Первым откликнулся греческий подданный Саранто Фотия. На своём корабле  «Св. Иоанн», он вышел для снятия гарнизона укрепления Черноморской береговой линии Гагры. Корабль прибыл к укреплению 19 апреля, и в ночь с 20 на 21 апреля, приняв на борт гарнизон, отплыл к Керчи., куда благополучно и прибыл 24 апреля. 

  Тут на сцене и появляется грек Н. Лазарев. Вот как он сам описывает произошедшее:

«Я и три соотечественника мои: Константин Карвуни, Павел Вургарища и Герасим Патаниоти, прибыли из Греции въ Керчь за грузом пшеницы; но как в это время вывоз ея за границу был воспрещен, то мы просили о дозволении выдержать карантинный термин, с намерением предложить впоследствии посильныя услуги свои на пользу России безвозмездно. Об этом, находясь еще в карантине, подали мы на Высочайшее имя прошение, а за два дня до окончания карантиннаго термина, т. е. 21 Апреля, капитан Керченскаго Карантиннаго Порта явился к нам с предложением: следовать в Новороссийское укрепление, взять оттуда первую и четвертую роты Балаклавскаго батальона и доставить как их, так и казенное имущество в Керчь. По этому предложению, я с собственным бригом «Св. Іоанн Предтеча» и соотечественник мой К. Карвуни, управляющий бригом «Св. Николай», так поспешно отплыли того же числа, что не сделали даже запаса свежей провизии. Противные ветры и штили замедлили наше плавание; мы прибыли в Новороссийск только на четвертый день, т. е. 24 Апреля. Здесь тотчас приступили к погрузке на оба брига казеннаго имущества, и чрез три дня бриг мой, поднимающий до 650 тонн, был совершенно загружен. Сверхъ-того я принял на него четырех офицеров и 104 человека нижних чинов, а на бриг К. Карвуни посажено четыре офицера и 52 человека; наконец принято нами на оба брига до 100 чел. больных служителей разных команд и офицер Войска Черноморских Казаков; взято до тридцати солдатских жен с детьми и несколько человек живших в Новороссийске вольнопромышленников. Утро 27 Апреля было назначено временем нашего отплытия из Новороссийска; в этот день был штиль и густой туман, а потому мы должны были буксировать суда свои из Новороссийской бухты в море барказами. Весь этот день и до восьми часов утра следующаго штиль и густой туман продолжались, и мы, при всех усилиях, успели пройти в сутки только половину расстояния между Новороссийском и Анапою. Ночью потерял я из виду бриг «Св. Николай». Ровно в 8 ч. утра 28 Апреля туман стал редеть, и мы увидели перед собою, в расстоянии не более трех миль, эскадру из шести Английских военных судов: двух кораблей трех-дечных, из них один Агамемнона был под контр-адмиральским флагом г. Лайонса, двух винтовых кораблей двух-дечных и двух параходов; последние тотчас отрезали нас от берега. Один из пароходов, придержавшись к борту брига моего, приказал обезветрить паруса и, по опросе, прислал к нам шлюпку, которая взяла на пароход меня и бывших на моем бриге четырех офицеров. Пароход этот назывался Гайфлайер, машина его в 250 сил, вооружен 21 пушкой, команды на нем до 240 человек. Этот же пароход взял бриг мой на буксир и мы отправились обратно к Новороссийску, а другой шести пушечный пароход, называвшейся Сампсон, погнался за бригом Св. Николай, завидев его на горизонт следовавшим в Керчь. Вслед за нами подошли к Новороссийску и прочия суда эскадры; пройдя вдоль берегов в весьма близком расстоянии, они вошли вместе с нами в Геленджикскую Бухту, где стали на якорь. Около 5 ч. по полудни присоединился к эскадре пароход Сампсон и привел на буксире бриг Св. Николай. 30 Апреля с обоих бригов были пересажены на пароход Сампсон все женщины, дети, вольнопромышленники и больные и отправлены в Новороссийск. По возвращении парохода Сампсон, всех пленных офицеров и нижних чинов разместили по судам эскадры: на корабли по два офицера и по 50 человек нижних чинов. Бриг Св. Николай отправили вместе с грузом, на буксире парохода Сампсон в Мальту, а на мой прибыли с парохода Гайфлайер офицер и 15 челов. матросов; они взяв с собою моих штурмана и двух матросов, приступили к выгрузке брига. Все признанное негодным выбрасывалось за борт, так что в короткое время весь Геленджикский рейд был усеян плававшими товарами; прочее же оставлено в трюме. Затем на бриге моем поднят Английский флаг; подняв якорь и поставив паруса, бриг пошел в Мальту под управлением того же офицера…».

  Как видно повторить историю с эвакуацией Гагринского укрепления не удалось. Греческие корабли попали в руки союзной эскадры вышедшей в крейсерство к русскому побережью. Она включала в себя два винтовых линейных корабля, английский HMS «Agamemnon» и французский «Charlemagne», британские пароходо-фрегаты HMS «Sampson», HMS «Firebrand», HMS «Retribution» и французские «Mogador» и «Vauban», а так же винтовые фрегат HMS «Highflyer» и шлюп HMS «Niger», под общим командованием контр-адмирала Э. Лайонса. Первой целью союзного соединения стала Феодосия. На подходе к ней, от эскадры отделилась небольшая группа, включавшая в себя HMS «Firebrand», HMS «Highflyer» и HMS «Niger». Их Лайонс отправил на разведку к Керченскому проливу, а остальные корабли отряда, утром 26 апреля, встали на внешнем рейде города. Здесь отряд снова разделился, часть кораблей была разослана с различными поручениями (например шлюп HMS «Niger» ушёл с донесениями к командующему). К Новороссийску, где и были пленены греческие суда, отряд проложил плаванье в следующем составе: линейные корабли HMS «Agamemnon» и «Charlemagne», пароходо-фрегаты HMS «Sampson», HMS «Retribution», «Mogador» и винтовой фрегат HMS «Highflyer». 

Лазарев был отпущен англичанами в Одессе 28 июня 1854 г.

  6 апреля 1855 г. последовало высочайшее повеление императора Александра II: «… в вознаграждение Греческого поданного Лазарева за потерю принадлежавшего ему судна Св. Иоанн Предтеча, служившего для перевоза нашего войска из Новороссийска в Севастополь (так в оригинале), и взятого в плен неприятелями, предоставить Лазареву в собственность находящуюся в Керченском проливе казенную лоц-шхуну Астролябия. Вскоре распоряжение начало свое путешествие вниз по инстанциям и практически ровно через месяц, в начале мая 1855 г., приказ о передачи шхуны,  достиг Керчи. Вместе с приказом туда же прибыл и сам Н. Лазарев.

  Лоция «Астролябия» в этот момент занимала брандвахтенный пост в Еникале. После получения Высочайшего приказа, началось приготовления к передаче корабля Лазареву. В частности, 10 мая было принято решение заменить шхуну на брандвахтенном посту одним из базирующихся в Керченском проливе транспортов ЧФ - «Арагвой» или «Аккерманом». 

  11 мая командующий отрядом судов находящихся Керчи, контр-адмирал Вульф, донёс, что после осмотра «Астролябии», Лазарев отказался принять её, по причине не приспособленности корабля к перевозке грузов и попросил передать ему, стоящий здесь же, транспорт «Арагва». В связи с этим, было принято решение временно приостановить передачу корабля, для дальнейшего разбирательства. 

  Правда времени для этого уже не осталось. Уже на следующий день союзники начали вторжение в зону Керченского пролива и к вечеру «Астролябия» была уничтожена по приказу командования. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic